elenovich.lol

Человек пуст, человек мост, человек лист,
Мест человеку не найти на много и много вёрст
Вперёд, развернуться нельзя, фрак остаётся чист,
Враг оставляет пост, друг чередует лесть
и то, что даёт земля, лёд, катарсис, пепел сер. Здесь кто во что горазд, несомненно игрист. Сел
Человек посреди ничего, никак, ни во что.

Отрезает сухую кисть,
чередует пилу с ножом, выгрызает — он поражён, в игре занят, проиграв — идёт на рожон, бинтует сердце икрами заи, не важно — лезет ли гнойным кринжом страх, или сам человек вылезает, это взято с недельным смешком, соткал с куражом, сплёл (и сплевал) желудок — желудок давно сожжён.

[Под чашкой чая видится напыщенный рефлекс — то свет напоминает о наличие воды
Разлитой
меры сверх, и это не выглядит ошибкой, но можно сторговаться по редакции,
меняться через вилки, стараясь выйти к первой
линии,
остаться
с последним мнением, с чужой оскоминой, с родным набитым и дурным, или иным, не выйти в шахматы, а быть ей — шахматой..]

Леди из Баку сурово щурится,
в ответ на мой
Нехитрый перекур.
Контекст войны двойной,
не стоит ни яиц
подвыеденых, ни щипаных
мной кур.
Лишь разговор про
"Как с утра
нам сутры лучше разложить?" —
Презентовав свой нрав
и суть, как быть
вальяжней, симпатичней, имёрдженс статик,
с fate furious
на коне
петляя меж цыганских свадеб — мы любим риск,
так же как жизнь — она нас любит
всё почему-то сзади.

Издалека так нерегом
проходит и запрос на поступь в сторону шагов (смешно), и кров
трёхкомнатный, и хлев для слуг, и жинка-мериган,
И вид на стайл, о боже, вслух,
like pinterest, немного fabric, слегка details,
Мэл выкинул из ника "s", и растерял весь интерес.
А был ли он? Такое не рекон.

Внутри стиляжный мой эгрегор теперь смеётся над "ТОП-
десять единиц внутри двадцатых", и ищет слоп,
и что-нибудь родное, или щемящее — пацан-то
там внутри пусть и скорее
околел за пару лет каких-то, но гул
"тучных", и выгул вдоль
цветастых и нелепых бакалей, всё же рефреном подтягивал в нём боль,
невидимый там лучник-срочник
отбросив первое оружие
вдруг вытащил, как труженик, (он — внявший суть)
зла бритвочку и долго точит.
А мог бы ведь пырнуть.

Как ощущается, что чувствует
предатель Родины в лице моём невольном?
Согласен ли статусоваться так и если что
на свист и в шторм, или спросонья, или с бутылкой, в стольном
любом ином, но не российском, затем скрываться от людей, за фразой "Дел
много было сотворимо, а я-то что, я лишь тварина"?

Как знать. Скончалась мать,
но вот ирония — поминаний
поболе стало, чем прилично признавать, и маний скрытых вскрылось больше,
чем пророчил, и стыд за всё, и даже больше,
он вместо одеяла душит ночью. С утра,
а впрочем, было бы честней — с обеда
ощупаешь порой нескладные черты лица,
части которого с годами плод участий
предков пожинают чаще и бойца
в разрушенном подвале при этом чеке на поверку
находишь здесь едва ли. Всё выпотрошили, всё вынули,
забрали с меркой, назад не сдали.

И дама из Баку, здесь смотрит прямо, задыхаясь, и я усердно прячу в изгородь глаза,
ведь ощущается тревожно-неприличным глядеть на боль и старость. Чудовищный размах
Её мне вряд ли уж грозит, поэтому неловко.
В душе моей так заливается щегол с обновкой:
Я шёл как принц без прошлого вперёд,
здесь тоже вдаль пройду по бровке, здесь тоже
Победа лишь сноровкой —
Ведь я бессмертен, и как любой бессмертный мот..
Мне не до времени — и время подождёт.

But if it bleeds, so we can kill it — подумаешь порой
И я смотрю на леди из Баку, взгляд закрывается корой,
ладонь сухая, старческая,
её не любят с отчеством, но гладят с матчеством;
устало падает в объятия скамейки.
Чья эта ладонь? Не видно из-за склейки.